Елена Афаунова-Беканова с ранних лет училась шитью и вышивке в Центре детского творчества в Нальчике, затем окончила Северо-Кавказский институт искусств по направлению «Дизайн в сфере культуры и искусства». В 2009 году получила квалификацию «мастер золотного шитья» – это и стало отправной точкой профессионального пути.
С 2014 года и по сей день она преподаёт в художественной школе Прохладного, одновременно занимаясь традиционным адыгским шитьём, а также пишет картины и участвует в выставках.
– Елена, в чём для Вас суть золотного шитья?
– Прежде всего – в сохранении народного наследия. Но не через простое копирование старых образцов: важно знать и уважать традиционные орнаменты, техники и символику, а затем находить возможность переосмысливать их в современных работах. Личное творчество позволяет сделать традиционное искусство живым и актуальным для нового поколения.
– Где проходит граница между традициями и авторской новизной?
– Там, где нововведение перестаёт сохранять узнаваемость и смысл традиционного искусства. Автор может менять композицию, сочетать орнаменты, экспериментировать с цветом, материалами и техникой, но при этом важно сохранять характерные особенности традиции. Для меня новизна – не отказ от канона, а творческое развитие на основе глубокого знания его закономерностей.
– Как, на Ваш взгляд, традиционную вышивку можно вписать в современную жизнь?
– Она должна оставаться частью живой современной культуры, а не существовать только за стеклом музейной витрины. Очень интересно соединять традиционные орнаменты с современными формами и материалами.
Например, элементы золотого шитья можно применять в одежде, предметах обихода, оформлении интерьеров. При этом важно не просто перенести старый орнамент на новый предмет, а помнить его смысл и сохранять художественный характер.
– Какие свои работы Вы считаете ключевыми, знаковыми?
– Ключевым для меня стало создание женского национального костюма ручной работы. Знаковым – не конкретный шов и не конкретный мотив, а установка: золото у меня никогда не изображает богатство, оно изображает свет. Всё остальное только служит этой задаче.
– Что считаете самым сложным в обучении этой технике?
– Почти все мастерицы назовут одно и то же – не выучить швы, а научиться работать с материалом. Золотая нить не прощает ничего: канитель ломается от неосторожного движения, волочёное золото расслаивается, а металлизированная нить, проведённая по ткани дважды, оставляет на ней след навсегда. Поэтому главные навыки – точность и чувство меры.
Второе по сложности – техника «в прикреп». Нить не проходит сквозь ткань, а укладывается поверху и пришивается тонкой шёлковой или хлопковой ниткой мелкими стежками. Это требует работы обеими руками одновременно.
Третье – невозможность исправить ошибку. В золотном шитье распоротый участок уже испорчен: остаются проколы, заломы, потускневший металл. Мастерице нужно думать о каждом движении заранее, а не после.
Идеальная изнанка: у хорошей работы обратная сторона не уступает лицевой. Выдержка и время: фрагмент размером с ладонь может занять десятки часов, и учиться терпению приходится дольше, чем самим швам.
– Может ли вышивка стать «языком», который сближает народы?
– Да, безусловно. Искусство вообще не требует перевода. У каждого народа есть свои орнаменты, цвета, символы и техники, но через них мы видим очень много общего: любовь к красоте, стремление сохранить память о предках, уважение к природе, семье, дому. Когда люди знакомятся с традициями друг друга через творчество – исчезает ощущение чужой культуры как чего-то далёкого и непонятного.
– Какая творческая мечта Вас вдохновляет?
– Особенной мечты нет, есть лишь желание возродить это искусство. Я стараюсь сохранить часть истории и культурного кода своего народа. И это способ установить более глубокую связь с наследием, предками, их мудростью и творчеством.
Фото: личный архив Елены Афауновой