Родион Унаджев родился и живёт в ауле Икон-Халк. Родион – артист Ногайского драматического театра КЧР, руководитель ансамбля «Халк-фолк» и один из немногих на Северном Кавказе, кто вручную занимается изготовлением ногайской домбры.
К традиционной культуре он пришёл через увлечение рок-музыкой, заинтересовавшись домброй уже после службы в армии. Поработав в Белгороде в театре кукол, вернулся домой и в 2016 году, под влиянием мастера из Казахстана, начал собирать инструменты самостоятельно.
Кроме того, Родион сам играет на домбре: вместе с супругой они выступают на крупных площадках, среди которых – фестиваль национальных инструментов в Ставрополе, фестиваль «Семья России» в Оренбурге...
- Родион, сколько вы уже сделали домбр?
- Не так много, около 30. Учился методом проб и ошибок. Первые образцы, конечно, не были чем-то «вау!», да и сейчас бывают промахи. Но опыт нарабатывается в любом случае.
- Что в наследии предков допустимо адаптировать под современность?
- Нельзя менять отношение к наследию. Если говорить о музыке, то можно сделать свежую аранжировку, более качественную запись, добавить современные биты… Но не трогать саму мелодию, текст.
Так и с вещами. У моих бабушки с дедушкой был маленький столик, как и у многих ногайских семей. Мы часто сидели вокруг него на табуреточках… И тогда их делали только из дерева. А сегодня можно сделать из современных материалов. Считаю, что это допустимо.
Сейчас я, например, начал делать юрту. Она собирается из палок диаметром 3-4 сантиметра, на всю длину – как посохи. В них просверливаются отверстия. Перевязывается всё это сыромятной кожей.
Но сейчас кожу достать и обработать – дорого и проблематично. Мне проще скрепить палки болтами. Это надёжно и современно, и традиционные ценности не страдают. Меняя материал, я не меняю сути самой вещи.
- А что касается инструментов?
- Основную форму я оставляю. Корпус домбры – как капелька в разрезе, как большая деревянная ложка. Но я могу сделать его плоским, поставить пьезодатчик, подключить через пульт к звуковой аппаратуре, поставить гитарные струны – со своими манипуляциями, естественно. Расположение нот и мелодия, которую я играю, не меняются. Звук немного отличается, но не глобально. Зато приобретаются новые возможности: как минимум, уже лучше слышно…
- Насколько важно – хранить народное наследие?
- Господь создал нас разными, чтобы мы общались, интересовались друг другом, делились. Если бы все были одинаковыми – было бы скучно. Но если каждый человек хранит свою культуру в голове и сердце, передаёт её детям и потомкам, – с ним интересно разговаривать, он хороший собеседник.
Человек, не знающий свою культуру, не относится ни к какому-то народу, ни к мировой культуре вообще. Он не живёт, а существует.
- Вы участвовали в фестивалях, где собирались коллективы из многих регионов. Такие встречи помогают преодолевать стереотипы?
- В Оренбурге из СКФО была только наша команда. И там устроили такой капустник – только для участников, без зрителей. Я тогда со сцены сказал: «В большой России люди про Кавказ думают, что там все танцуют лезгинку и занимаются борьбой. Но когда окунаешься в культуру Кавказа, понимаешь: тут очень много народов, и все они абсолютно разные».
Точно так же некоторые думают про русских – что, мол, все они играют на балалайке и танцуют сударыню-барыню. А когда такие фестивали проходят, окунаешься в культуру других народов. У каждого – свои костюмы, песни, языки, говоры.
Например, там было несколько казачьих ансамблей. Все – разные! И глядя на всех, понимаешь, как много в нашей стране разных народностей и как это интересно – погружаться в общение с ними. Меня тогда эмоции переполняли…
- Есть ли у Вас творческая мечта?
- Хотелось бы построить арт-объект, который будут посещать люди и знакомиться с культурой ногайского народа. Я иду к этой мечте. И она уже больше превращается в цель.
Фото: Арсен Алабердов; личный архив Родиона Унаджева