Яна Амелина: «Нужен жесткий контроль федерального центра»

13.02.2016

Яна Амелина, российский политолог, секретарь-координатор Кавказского геополитического клуба, – о внутриконфессиональной ситуации в Дагестане и в субъектах Северо-Кавказского федерального округа в целом.

Специально для «Кавказ Сегодня».

 

Яна Александровна, здравствуйте.
Сразу
вопрос по существу. Разногласия суфиев и салафитов в Дагестане многие считают внутриконфессиональным делом. Однако и те и другие – жители одной республики, граждане одной страны. Они живут на одной земле, неизбежно контактируют друг с другом. Насколько вероятен переход разногласий на основе религиозных взглядов и догм в открытую вражду именно сегодня, в нынешних условиях? Или в Дагестане такой проблемы вообще не существует?

– Здравствуйте. Проблема, к сожалению, существует, и притом достаточно давно. Внутриконфессиональная полемика в республике ведется, в основном, именно в форме открытой вражды, включая силовые акции. И в последние месяцы мы наблюдаем очередной всплеск радикализма и агрессии. Противоречивая позиция властей и силовиков, не вполне понятная – Духовного управления мусульман Дагестана (достаточно вспомнить историю с назначением имамов в мечети на Котрова) показывает, что все стороны конфликта не имеют четкой стратегии действий. Впрочем, иногда трудно говорить и о тактике. Ситуация в Ингушетии демонстрирует это еще нагляднее.

Иногда возникает неприятное ощущение, что некоторые участники событий, вместо решения реальных проблем, больше озабочены квартальными и годовыми отчетами, в которых нужно показать результаты своей работы. Речь, однако, идет о гораздо более серьезных процессах, повлиять на которые кавалерийским наскоком если и удастся, то не ко благу мусульман и общества в целом. А вот поставить республику на грань силового противостояния (это снова об Ингушетии, но не только о ней) более чем реально.

Казалось бы, вот чего стоит опасаться, но порой кажется, что именно этого кто-то и добивается. «Только где же этот кто-то и куда он мог залезть?» Кому нужна радикализация части исламского сообщества и зачем? Жизнь даст ответ на этот риторический вопрос.

Тенденции последнего полугодия четко показывают, что на дестабилизацию работает множество разнообразных сил.

Каковой в данном контексте должна быть политика властей? Не правоохранительных структур, которые выполняют преимущественно ситуативные функции, а властных структур различного уровня – муниципальных, региональных, федеральных. Политика поддержки одной из сторон, полный отказ от вмешательства во внутриконфессиональную полемику или гарантия обеим сторонам отправления своих духовных потребностей? Или иная модель?

– Не вполне соглашусь, что правоохранительные органы решают преимущественно ситуативные вопросы. Воздержусь от оценок, но очевидно, что внутреннюю политику, в том числе относительно внутриконфессионального диалога, определяют во многом именно эти структуры, причем по большей части не местного, а федерального уровня. Примем это как данность. Интересы разных групп силовиков также весьма различны, потому в каждой республике складывается своя собственная, мало похожая на соседскую, картина, что мы, собственно, и наблюдаем.

Что касается политики – как властей, так и силовых структур, – то, на мой взгляд, возможен только один подход. Их задача – обеспечивать законность и порядок.

Конституция России гарантирует свободу вероисповедания приверженцам всех традиционных религий, в число которых, естественно, входит и ислам. Мусульмане так же, как православные, иудеи, буддисты, имеют и законное право, и реальные возможности исповедовать свою веру. Если эти права нарушаются – власти обязаны их обеспечить. Если мусульмане стремятся навязать свое видение чего бы то ни было всему обществу, тем более силой – власти обязаны пресечь подобные поползновения.

Тот же Основной закон постулирует, что Россия – светское государство. Те, кто со всем этим не согласен, пусть ищут себе другое, более удобное для них государство и оставят уже, наконец, в покое всех остальных.

Внутриконфессиональная полемика как таковая (так же, как, например, литературная или, скажем, дискуссия о целесообразности развития того или иного экономического направления) не должна волновать ни власти, ни силовиков до тех пор, пока она ведется в рамках действующего законодательства. Как только стороны или одна из них преступают или явно планируют преступить закон (включая угрозы применения силы против оппонентов и властей), в дело опять-таки вступают правоохранительные органы. Такая «полемика» никому не нужна и должна пресекаться на корню.

В одном из интервью Вы утверждали, что в диалоге должны участвовать обе стороны, готовые к компромиссам. Насколько сегодня стороны (салафиты и суфии, Ахлю сунна и ДУМД) готовы к компромиссам? Готова ли к этому власть? На основе чего должен происходить гражданский диалог и диалог между верующими и властью? О чем нужно договариваться?

– Договариваться, полагаю, нужно исключительно о мире и спокойствии в республике. Очевидно, что приверженцы различных направлений в исламе вряд ли изменят свое мнение о другой стороне, да и нужно ли это? Нужно, чтобы соблюдался закон и порядок, но, как показывает практика, обеспечить это оказывается сложнее всего.

Еще раз повторюсь, единственным  ограничителем для всех участников «внутриконфессиональной полемики» является закон.

К сожалению, многие полемисты, по-видимому, о таком понятии не слышали или же ставят его ни во что. И колесо психологического, да и реального насилия, продолжает вращаться.

Ситуация в Дагестане – типична или уникальна? Насколько применим (и вообще уместен ли) опыт соседних республик, например – Чечни, где салафиты вообще вне закона?

– В Дагестане ваххабитская идеология была запрещена еще раньше, чем в Чечне, но, как видим, запреты сами по себе не являются решением проблемы. Ваххабиты и хизбы запрещены, но по факту они есть. Дагестанская ситуация не типична и не уникальна, хотя и осложняется специфическими факторами, в частности, многонациональностью республики со всеми вытекающими отсюда особенностями внутриполитической конфигурации (Чечня и Ингушетия – практически мононациональны).

Но хотя в Чечне в свое время и приняли абсолютно оправданные жесткие меры против радикального исламистского подполья, оно до сих пор время от времени напоминает о себе. Значительное количество чеченцев, примкнувших к «ИГ» (запрещенная в РФ террористическая организация), показывает, что и в этой республике не все благополучно.

В целом же главным методом борьбы с радикализмом были и остаются силовые методы.

Ну и, конечно, профилактика в молодежной среде, которая, впрочем, невозможна при отсутствии альтернативной государственной идеологии. «Культ бабла» таковой считаться не может.

Немаловажно, что в Дагестане, в отличие от Чечни, не сформирована атмосфера нетерпимости исламистского радикализма как явления. Пока некоторая часть дагестанцев будет искать оправдания экстремистам под лозунгом «они же наши дети», проблема не сдвинется с мертвой точки. Пособники, укрыватели, подстрекатели должны нести свою долю ответственности за происходящее.

Ваш прогноз ситуации в Дагестане в контексте межконфессионального диалога и «митингового тренда» последнего времени? Каковы должны быть действия властей в случае обострения ситуации – сегодняшние, среднесрочные и стратегические?

– Жесткое соблюдение законодательства во всех сферах и областях. Например, один из недавних митингов был спровоцирован проблемами в здравоохранении. Но разве только в Дагестане такие проблемы? Или до гибели роженицы о них никто не знал? Вспомним осенние митинги во Владикавказе, где полицейские забили до смерти задержанного. Это как – нормально для правового государства, которым является Россия?

Властям нужно обратить самое пристальное внимание на все сферы своей ответственности, иначе «митинговый тренд», как Вы выразились, будет укрепляться, выводя общество на местные «болотные».

И если сами по себе митинги – скорее, положительное явление (конечно, лучше бы они не собирались по столь печальным поводам), поскольку демонстрируют способность общества к самоорганизации и доверие к властям, от которых требуют решить назревшие проблемы, то политический протест в «болотных» тонах – крайне негативный симптом того, что ситуация выходит из-под контроля.

Не допустить этого можно лишь своевременным реагированием на справедливые требования общественности, что является обязанностью власти.

Если брать конкретно дагестанскую ситуацию, то все все прекрасно понимают, но ничего не делают, хотя речь идет о человеческих жизнях. Похоже, положение в республике требует более жесткого контроля со стороны федерального центра.

Благодарю за ответы. Успехов!

–И Вам спасибо.