Сергей Юсупов
Автор

Дагестан: диктат митингов или власть закона?

Сергей Юсупов
Автор
04.02.2016

Начало нынешней недели отметилось бурными событиями в Хасавюрте. Сначала около тысячи человек (которые в различных СМИ трансформировались в «несколько сотен», а потом и вовсе в «пять тысяч») прошли по улицам города, протестуя против закрытия местной салафитской мечети. Дойдя до администрации города, толпа начала выдвигать требования. Очевидцы рассказывают, что люди вели себя, в целом, достаточно корректно, без особых выкриков и провокаций. Однако факт остается фактом: легитимным тысячный митинг не был.

Как позже выяснилось, причиной закрытия мечети послужило то, что культовое здание, возведенное на участке, предназначенном для частного жилищного строительства, не имело правоустанавливающих документов.

Возникает естественный интерес: а почему этот вопрос не был поднят раньше? Почему все спокойно наблюдали, как оборудуется новая мечеть - думали, что это возводится жилой дом? Почему нужно было дождаться того, чтобы незаконно построенное культовое сооружение обрело своих прихожан, которые были бы готовы отстаивать его, а потом вдруг стали закрывать эту мечеть?

Налицо многочисленные системные ошибки: непоследовательность, нерешительность и страусиная политика, приведшая к необходимости «договариваться» там, где дали пробуксовку правовые подходы и методы.

Кто был больше виноват в сложившейся ситуации – сказать трудно. Но уж точно правых не было. Потому что по закону несанкционированный митинг нужно разгонять. Но кто рискнет это сделать в Дагестане, тем более – в ситуации, которую, во многом, довели до крайности сами чиновники? И «решать вопрос полюбовно, по понятиям» - это самый предпочтительный, без иронии, в такой ситуации выход.

Получается, митинговый диктат сильнее власти закона? Выходит, что именно так. А это категорически неправильно. Диалог – всегда хорошо. Но лучше, когда он происходит до, а не после событий, грозящих перейти в необратимое русло.

Напомним, это не единственный конфликт между властями и представителями «нетрадиционного» ислама в республике. До Хасавюрта была Махачкала (Ан-Надырия, мечеть на улице Венгерских бойцов и в поселке Шамхал), другие населенные пункты Дагестана, где сложились сходные проблемы. Там, вроде бы, удавалось обходиться без крупных митинговых страстей.

Повторимся: если есть нарушения закона (в отправлении религиозных служб, в способе строительства и оформления культовых сооружений, в прикрытии религиозной риторикой противоправной идеологической либо диверсионной деятельности) – это нужно пресекать в корне, в зародыше, решительно и беспощадно. Но не доводить до разгона уже собравшейся толпы, придавая ей ореол «жертвы за веру». Или неизбежно подчиняться митинговому давлению, выбирая из двух зол меньшее.

Если конкретные ваххабиты, салафиты и прочие представители «альтернативных» религиозных воззрений нарушают закон, ведут себя провокационно и деструктивно – нужно противостоять этому в рамках закона, жестко и бескомпромиссно. Разве это не очевидно?

Другая сторона вопроса: где разъяснительная работа среди населения, в том числе и через средства массовой информации, объясняющая правоту и правомерность действий власти в каждой конкретной ситуации? Почему, зачастую, основные сведения граждане республики получают через «сарафанное радио», либо через «подметные» СМИ, которые уже давно и плотно заряжены на дестабилизацию обстановки в регионе?

Вопросы, вопросы… Их было бы намного меньше, если бы ответы готовились заблаговременно.

Но на этом злоключения в Хасавюрте не закончились. Возникла новая чрезвычайная ситуация, совсем по другому поводу. Уже на следующий день разъяренная многочисленная толпа жителей города, состоящая, в основном, из родственников скончавшейся накануне после кесарева сечения многодетной матери, чуть не разнесла местный перинатальный центр. Были даже разбиты стекла в помещениях, где находились новорожденные дети. Есть свидетельства об избитых медиках.

Задумаемся: права ли толпа? Категорически нет. Действия людей, громящих роддом и подвергающих риску жизни ни в чем не повинных людей, не могут быть оправданы. Они и противозаконны, и подсудны.

Но значит ли что нельзя понять разъяренных людей, считающих виновными в смерти многодетной матери врачей и не доверяющих правосудию? Значит, они считают, что иначе справедливости не добиться? Что митинг и погром – единственные приемлемые способы борьбы с несправедливостью? Кричи погромче – услышат, испугаются и сдадутся?

Понять можно. Но если идти подобным путем, то диктат закона быстро заменится властью толпы, жизнью «по понятиям». А там и до суда Линча недалеко…

Кстати, по факту произошедшей смерти роженицы не только назначена ведомственная проверка, но и возбуждено уголовное дело. Не запоздалая ли реакция?

Ах, если бы только Хасавюрт. Можно вспомнить и буйнакские страсти, и дербентские разборки, и махачкалинский «неформат», и попытки взять «на испуг» местные власти в других населенных пунктах Дагестана по самым различным поводам. И ведь легко предугадать контраргументацию: республика, мол, сложная. Кланы, сферы влияния, зоны интересов. Резких движений делать не хочется…

Но позвольте! Почему законная власть и действующее правовое поле должны приспосабливаться под разъяренную толпу, а не наоборот? Что за средневековье, когда толпы идут в поход на местные администрации и роддома, чтобы «брать горлом», бить стекла, избивать врачей?

Можно сколько угодно критиковать методы руководства соседней Чечни, но не признать их эффективными невозможно. Никакого ваххабизма, никакого экстремизма. Преступность стремительно сокращается, а рост числа «явок с повинной» изумляет даже видавших виды социологов. Если митинги – то только за солидарность и патриотизм. При этом трудно заподозрить чеченцев в конформизме либо какой-то робости перед властью.

Никто не утверждает, что чеченская модель – панацея и образец для слепого подражания, но решительность, бескомпромиссность и последовательность соседей в решении различных проблем заслуживает, как минимум, внимания.  

И никто не утверждает, что сам Дагестан проявляет неэффективность власти на региональном уровне. Напротив, регион постоянно демонстрирует свою состоятельность в самых различных сферах. Это самодостаточная, трудолюбивая и очень перспективная республика, которой очень портит жизнь некомпетентность отдельных чиновников на местах и руководителей соответствующих ведомств.

Нет готовых ответов в каждой конкретной ситуации – разрешать или запрещать, закрывать или договариваться, разгонять или вести переговоры.

Есть один общий рецепт в рамках системного подхода к решению проблем: не доводить любой конфликт до крайней степени обострения, а в строгом соответствии с действующим законодательством уничтожать его глубинные причины.

Вроде бы мысль простая, даже банальная. Но так и хочется воскликнуть в недоумении: так какого же рожна мы ежедневно читаем в информационной ленте новости из Дагестана, похожие на фронтовые сводки?

Рамзан Кадыров, глава Чеченской Республики:

- …Что мы видим сегодня в Дагестане? Сначала закрывают мечети, потом открывают. Вся эта ситуация осложнена лишь тем, что с этими людьми начали считаться… Сегодня мы видим меры, которые принимает руководство Дагестана. Поздние, но все равно есть результат.

Магомедрасул Саадуев, имам Центральной джума-мечети Махачкалы:

- Если наши полномочия возымеют действие, то совместно со всеми сторонами к какому-то решению мы придем. А пока мы призываем молодежь не поддаваться на провокации, чтобы эти волнения и недовольства не приобрели какой-то неправомерный характер и не спровоцировали какую-либо смуту в обществе.

Зарина Агмадова, руководитель пресс-службы минздрава Дагестана:

- Министерством здравоохранения Республики Дагестан проводится расследование, материал отправлен на рецензию экспертам. По итогам расследования и возможного установления вины будут приняты меры наказания к медицинским работникам, а материал передан в следственные органы для проведения расследования и при наличии дефектов – принятия мер уголовно-процессуального характера в судебном порядке.